четверг, 14 июля 2011 г.

Книга отражений. О современном лиризме.

1909 год.
О современном лиризме
И вот один отщеп его стал страшен и трагичен. Те прежние - романтики - умели только верить и гибнуть, они пожертвовали своему богу даже последними цветами молодости - красотой мечты. Но уже вовсе не таковы современные поэты, да и вообще наши молодые художники слова. И если это - богема, то буржуазная богема. Новые писатели символизируют собою в обществе инстинкт самосохранения, традиций и медленного культурного преуспеяния. Их оправдание в искусстве, и ни в чем более. Если над тем, первым романтизмом, все тот же - единственный Иегова, то у этих последних в огороде понасажены целые сонмы богов. И вот легенды-то, пожалуй, у поэтов и клеятся, но ни одной легенды не возникнет вокруг современных поэтических имен. Это можно сказать почти с уверенностью. Сирано де Бержерак или хотя бы Жерар де Нерваль? Пушкин? Шевченко?



Книга отражений
С.-Петербург, Издание Бр. Башмаковых, 1906




Анненский И. Книги отражений. М., "Наука", 1979
«Литературные памятники». С. 328-382.

Вторая книга отражений. Бранд-Ибсен

Вы скажете, ибсеновский Бранд страдает. Но что же из этого и кто же - в поэзии особенно - не страдает? Если у вас умрет ребенок, еще не умевший говорить, то вы будете не только несчастны, а пришиблены его смертью, и будь вы решительно ни при чем в самом случае смерти, вы все же не так-то скоро справитесь с угрызениями своей потревоженной совести. А Бранд - ведь он даже не считает себя убийцей. Библейская формула дала ему Авраама, Исаака и Иегову *- и таким образом сняла у него с души все, что заставляет нас мучиться, бессмыслицу факта. Цель найдена - он, Бранд, принес жертву. Он - избранник, и этим все сказано. Бранд не вынашивал своей формулы, и именно потому, что эта формула далась ему слишком рано и даром и что она все-таки ему чужая, пусть после ставшая даже мучительной, - Бранды так всегда нетерпимы к людям.
Подумать только - ведь стоило ее замерзающему языку метнуться немножко иначе, стоило только серному огню лишний раз пахнуть на умирающую - и без всякого просветления, без тени раскаяния, ее бы ожидало спасение в виде Бранда, который поспешил бы к ней с улыбками и телом своего бога.


Религия Бранда есть только небесная проекция его мучительного властолюбия, его взбалмошной веры в свой мессианизм. Бог для Бранда - Иегова. А его Христос не столько бог Нового завета, сколько ветхозаветная жертва. И при этом хуже всего, что никакого Иеговы, в сущности, пожалуй что и нет, - а просто он нужен "для слабого века" - уж, право, не знаю, в качестве чего, судьи ли или угрозы?
Христианская цивилизация?
Гуманность?

Нет, это говорит Ибсен, безжалостный к прошлому, неумолимый перед всем, что отживает. Пусть оно примет мою веру, это прошлое, или идет к черту - туда ему и дорога. Проклянет? Пускай. Все равно мне не избыть его мерзкого наследия. Постойте, - уж будто это только Бранд думает, что Иегове так нужен его маленький Альф и сам он, Бранд?



Источник
Вторая книга отражений
С.-Петербург, 1909.


* - Библейская формула дала ему Авраама, Исаака и Иегову... - Анненский имеет в виду ветхозаветную легенду о жертвоприношении Авраама, которая прославляет слепое повиновение "господней воле".